© Авторский театр - Фонд реализации проектов и программ - 2009
главная страница афиша пресса сотрудничество гостевая книга
спектакли новости   контакты карта сайта
СОДЕРЖАНИЕ
МИХАИЛ КУРАЕВ. НОЧНОЙ ДОЗОР
[III] [IV] [V] [VI] [VII] [VIII] [IX] [X] [XI] [XII] [XIII]
         ...Ну что за чудо этот ночной свет, что изливается на всю землю разом, на все дома, мосты, арки, купола, шпили, да так, что не падает от них тени, отчего каждое творение рук человеческих вступает в справедливое соревнование с подобными себе, не обманывая зрения ни солнечными блест­ками, ни летучей мишурой лунного сияния.
Зависнув над собственным отражением в бесчисленных водах своих рек и каналов, словно по волшебству ставшая вдруг невесомой, вся громада города, кажется, вот-вот кач­нется от легкого ночного ветерка, залетевшего в каменные дебри с уснувшего в плоских берегах залива, качнется, за­дрожит мелко-мелко; смешаются, размоются, как в затума­ненном слезой глазу, граненые черты окаменевшей истории, и все растает в необъятном пространстве сошедшего на землю неба...
       ...И понесут свои беззвучные воды обе Невы, три Невки, несчетные Фонтанки, Мойки, Смоленки, Пряжки, Карповки, Таракановки, разом утратившие свои имена и прозвания, мимо низменных пустынных берегов, мимо плоских островов, высшей точкой своей удаленных всего на три метра над уровнем моря. Долго и тихо будет бежать вода, не возмущенная ни веслом, ни винтом, не проткнутая увесистым якорем, не выкинутая на берег волной от строптивого катера. А потом, глядишь, и снова зашумит камыш у мелководных ­протоков, поднимутся ели по краям коварных болот, подернутых густой ржавчиной, раскинутся пустоши и откроются умытому слезой взору дальние холмы, отступившие чуть на край горизонта, чтобы просторней было могучей и неспокойной реке искать себе угодное ложе в рыхлой болотистой равнине…
Что за чудо эта светлая необъятная тишина, утопившая в бездонной своей глубине грохот, звон, клекот, скрипы, лязги и натужный гул неугомонного города; тишина затопила все улицы, дворы, разлилась по пустынным площадям, об­наженным проспектам, затаилась в полумраке подворотен... И не будь этих подмигивающих друг дружке желтым глазом светофоров, не прошуми липким шелестом по умытому ас­фальту редкая машина, не рассыпься скрипучим стоном стая чаек над неподвижной водой, и город будет казаться уже не затаившимся, не спящим, а мертвым...
Но летят сквозь ночь, едва касаясь неподвижной воды, огромные призраки-корабли, стремительно пронзая игольное ушко разведенных мостов. Ни души на просторных пустын­ных палубах, ни души на крыльях ходовых мостиков, лишь по стеклам рубки скользнет отражение проносящихся мимо дворцов, и не разглядеть ни человеческого лица, ни фигуры... только лязгнет вдруг железная дверь с круглым, словно тю­ремный волчок, оконцем, шагнет через комингс полусонный дневальный по камбузу да и плеснет в черную воду, прижатую крутым корабельным бортом к каменной набережной, какую­-нибудь дрянь из ведра и снова захлопнет железную дверь, откуда вырвалось на мгновение шумное дыхание корабельных недр...
       Задрожит на всколыхнувшейся, но так и не очнувшейся от сна воде образ прибрежных дворцов, поплывет, словно став на мгновение мягким, распластанный по воде шпиль, увенчанный кружевным корабликом, - а вот уже у другого берега качнулся низвергнутый под приземистые бастионы бывшей тюрьмы ангел на золотом штыке, минута - и снова в непроглядную бездну вод под крепостными стенами ука­зывает золотой перст...
Что за смысл в этом указании?
А этот ангел, что вознесен в поднебесье и достает рас­пахнутым крылом прозрачные розовеющие облака, - куда он зовет? Что обещает?..
       ...В тихую белую ночь и зверью, некогда изгнанному из своих родных пределов, кажется, что затянувшееся недора­зумение закончилось, и пришла пора вернуться назад, в края своих полузабытых предков, в края изрядно пострадавшие, почти неузнаваемые, но неотразимо влекущие к себе.
Торопливая цепочка диких уток, шурша трепещущими  крыльями в плотном полусонном воздухе, стремительно проносится  над рекой, словно отчаянные разведчики, посланные взглянуть, не освободились ли  от нелепых камней сытные болотины, привольные лагуны и тихие узкие ерики; нет-нет да и забредет обманутый тишиной и пустынностью улиц бродяга лось и  уставится в свое великолепное отражение в хрустальной витрине универмага; в такую ночь и плутовка лиса, уставшая бежать от расползающегося во все края города, выведет из заброшенной канализационной трубы, где устроила гнездо, свое доверчивое потомство, лис - горожан в первом поколении,  покажет им небо, даст вдохнуть ветерка с легким запахом дальнего леса, что-то пообещает и попросит запастись терпением… И не вспугнет их гулкий грохот, разнесшийся вдруг окрест: красавец черный дятел ворвался противу всех правил в чуждые ему пределы, уперся литым хвостом, как неколебимый конь под медным всадником, в подсохший ствол и бьет своим увесистым носом, бьет тревогу, осыпая шелухой коры и мелкой щепкой немногих сошедшихся внизу зевак, разглядывающих, кто первый раз в жизни, а кто и в последний, диковинного красавца, прилетевшего спасать задыхающуюся в городском угаре сосну...
       ...Дымчатая пелена тонких на просвет облаков огромным покрывалом раскинута над городом на ночь. Не хватило только на самый край, где город кончается, и где светится у горизонта золотистым заревом широкая чистая полоса неба. И кажется, что воздух там промытый, свежий, и нет там ни пылинки, ни копоти... И верится, что оттуда придет новый день и будет он чище, светлей, чем все дни, что до сих пор сходили на землю. От уверенности этой в душе покой, и не хочется торопить время...
IIIII  
Санкт-Петербург
II
IIIIII
>>  читать дальше  >>